Авторы и не сравнивают. Авторы просто-напросто наделяют молодость куда более здравым смыслом, и это тоже сближает два фильма и две повести...
В "Ипе" дети спасают милейшего инопланетянина от рук ученых мужей, намертво прикованных к своим сложнейшим приборам, просто не представляющих без этих приборов не только контакта с инопланетянином, но и собственного существования. В "Играх" Дэвид и его подружка спасают мир от рук мущей военных и воинствующих, тоже намертво прикованных к своим компьютерам, которые - таково мнение! - не могут ошибаться.
Позволю себе сообщить то, о чем читатели, думаю, догадаются сразу: все кончится благополучно. Справедливость и здравый смысл, который воплощают дети и в "Ипе", и в "Играх", восторжествует. В общем-то, сказка, конечно, по жанру, но, как во всякой сказке, есть здесь намек: а не слишком ли свысока смотрим мы на наших детей? А не посмотреть ли нам на них снизу вверх: им жить в двадцать первом веке. Если мы - в двадцатом! - дадим им такую возможность...
Мишель Гримо, автор повести "Город, лишенный солнца", в этой возможности не сомневается, но будущее, которое он показывает, которое - по его допущению - уготовано нашим детям, выглядит куда как мрачно. Свежий воздух - за деньги. Деревья и трава - избранным. Жизнь в городах - медленная, но верная смерть от удушья... И опять разумной силой в мире будущего выступают юные, которые впрямую, своей открытой борьбой призывают взрослых: опомнитесь! Остановитесь! Оглядитесь хорошенько... (Кстати, под псевдонимом Мишель Гримо с 1968 г. печатаются Марселла Перрион и Жан Луи Фресс, известные во Франции как авторы романов для молодежи.)
Одно короткое воспоминание. Теплым октябрьским днем в Токио довелось мне быть свидетелем антивоенной демонстрации. Мужчины, женщины несли красные транспаранты с белыми знаками иероглифов, те же - или похожие? - иероглифы читались на лентах, стягивающих волосы. Машины притормаживали, полицейские в крепких шлемах невозмутимо взирали на процессию. Вместе со взрослыми шли и дети, даже совсем малышня - нашего детсадовского возраста. В руке узкоглазого круголицего мальчишки лет семи я увицел бумажный плакатик с двумя столбиками иероглифов.