И без причин. Вот принято так себя вести за решеткой, вот и ведем себя так. И причем, в массе ведь, мы люди неглупые, понимаем, что бред это. Со стороны послушать некоторые наши разговоры, так чуть ли не извиняемся друг перед другом за этот спектакль. Я уж молчу о том, как фальшиво иногда выходит. Странно слышать, допустим, от интеллигентного редактора иллюстрированного журнала фразы в духе: "Господа - как только эти носилки дотащим, я сразу на дальняк рвану, а то рыжий друг мне прямо здесь очко рвать начнет".

  - Угу, - кивнул Прапор. - Вот и пойми, что было первым - яйцо или курица. Мы ведь первоначально друг друга по именам, а то и отчествам звали. А теперь?

  Гнус, не выдержав, высунул голову из соломы, зловеще ответил:

  - А теперь начнем в петухов народ определять. Правда, Дрю?

  - Ты, сладенький, первым и определишься, если еще раз утром всех перебудишь не по делу - буркнул Прапор. - Так что, студент, учись кукарекать. Андрей, я вот еще до ЭТОГО читал где-то, что опыт был такой, социологический вроде бы. Взяли кучу студентов: часть назвали охранниками, часть заключенными. Заключенные сидеть должны в камерах, охранники водят их в столовую, или там еще куда. Никаких требований к поведению не было: им только определили названия ролей и мелкие условия режимные. В итоге охрана начала вести себя не хуже ментов-передовиков: с постоянными шмонами и карцерами за неубранный огрызок яблока, а заключенные ударились в отрицалово, пытаясь по-всякому ломать режим. Заметь: никакого принуждения не было - сами. Лучшему другу готовы были руки заламывать. Видимо и с нами что-то подобное... Гнус, чем трещать не по делу, глянь-ка, что там за подозрительная тишина снаружи. Уже рассвело давно, а нас никто не поднимает, да и обстановка какая-то нездоровая... уж больно тихо...

  Гнус без комментариев выбрался из соломы - очевидно и самому было интересно. Добравшись до дверей, он изучил обстановку через все доступные щели с этой стороны.