- А если Обуха боты Киру сегодня передать?

  - Не, так не пойдет - у Киркорова лапы размера на три больше. Ему можно детские ванны вместо калош носить... баскетболист наш... А чего это наши охраннички не торопятся? Пожрать всем раздали, а не шевелятся... Чего это они? А?

  - А я откуда знаю? Раз они не торопятся, то и мы не будем вперед бежать.

  - Да это само собой. Просто интересно... У них же всегда каждый день одинаковый...

  - Вон Чубака дожевывает свой навоз, сейчас начнется.

     Из сорока девяти аборигенов восемь принадлежало к расе "орангутангов-горилл", сорок один к "дистрофикам". Первых люди звали по кличкам: каждому подобрали свою. Несмотря на внешнюю идентичность "обезьяны" отличались друг от друга индивидуальными признаками и манерой социального поведения. Чубака - самый заросший из соплеменников, с настоящей бородой из густо растущих длинных щетинок, с мутными глазами, сверкающими из-под чудовищно мохнатых бровей. Обычно именно он назначает пленникам фронт работ, да и остальными аборигенами, вроде бы, командует. Корявый - этот наоборот лысоват, к тому же левое колено у него изуродовано, нога до конца не разгибается - от этого он вечно перекошен на левый бок. Обычно он по вечерам загоняет пленников в сараи, а утром открывает им двери. Жмот - одноглазый, по виду очень стар, щетина почти вся поседела, кожа на доспехах прогнила, и ему приходилось скреплять деревянные детали какими-то сомнительными веревочками. Жмот был бессменным раздатчиком пищи.

  "Дистрофикам" клички не назначали. Мало того, что они будто под копирку созданы, так еще и в дела пленников обычно не лезли. Правда, в случае побега, именно дистрофики немедленно кидались по следам беглецов. Уйти от них нереально - скорость ходьбы у этих тварей равна скорости легкого бега у человека. Сутки - больше никто за пределами поселка не продержался.