— Извини, — устало произнес Андрей.

— Муть опять снилась?

— Да… как всегда… Опять снилось, как мы сюда грохнулись.

— И че?

— Да опять как на самом деле все было. Не полностью, конечно — каждый раз иначе все снится. Но конец, как всегда, выходит одинаковый: вылез нормально, и… В общем этих увидел, и орать начал. Все тогда орали, помнишь, наверное.

— Ясен пень. Я тогда тоже глотку чуть не порвал в трех местах. А сейчас-то чего орешь? Считай, уже два года на них любуешься каждый день — давно пора бы привыкнуть к местным нефотогеничным мордам.

— Так во сне все не так как наяву. По-другому видишь. Иначе совсем все воспринимается, — нехотя оправдался Андрей.

— Дрю, тебе, блин, рот надо на ночь затыкать — в неделю раза два стабильно будишь всех своими воплями! Будто рожаешь блин! Да еще и от этих достается из-за тебя! Они крик не любят, считают, наверное, что мы деремся, а за драки тут принято лупить.

— Кого я сейчас разбудил? Вон, спят все. Тебя? Так ты вообще не в счет.

Гнус, обидевшись, зашелестел прелой соломой, пытаясь совместить две несовместимые вещи — закопаться в тонкий слой поглубже, но в то же время не добраться до утрамбованной земли.

— Дрю, да просто я рядом лежал, вот и толкнул тебя. Остальным влом вставать, тебя успокаивать. Сон-то у всех крепкий — хоть пушкой буди.

— Ладно, я же уже извинился. Спи давай.

— Какой спи? Сейчас на кормежку погонят. Слышишь — по котлу уже вроде бы скребут. Опять сейчас своей знаменитой мегакашей пичкать будут.

— Халва… Чтоб их… как же она уже достала… Гнус, так вроде же с вечера не заваривали? Или варят?

— Не, дыма нет, очаг не разжигали. Значит без кипятка — холодной залили. Еще, хуже выходит. Слышь, Дрю, а чем тебя там, в самолете, кормили? Ну, во сне?

— Не помню. Вроде бы ничем не кормили.