– Нет… Я только его сына побил…

– Ты – побил?.. – непритворно удивился Валерка. – Ты кого-то бить можешь? Так слушай дальше… Сына-то тоже пристрелили… И охранника… А ты, наверное, киллеров нанял. Давай колись, я никому не скажу…

– Нет, это не я… – Абдулло Нурович даже застеснялся. – Да я и сына тоже не бил. Он убежал. Я других троих побил, а двое убежали. А потом милиция приехала, и их всех забрали, и меня тоже. Но меня раньше отпустили…

– Ну, ты старый боец… – Валерка налил себе еще половину чашки, выпил и только после этого захрумкал огурцом. – И за что ты бедных детишек отделал?

Теперь Валерка говорил привычно неразборчиво, и Абдулло Нуровичу пришлось долго соображать, выделяя сначала сам вопрос, и только потом отвечать на него.

– А они меня побить хотели. А я нечаянно их побил. Как-то так получилось…

– А тебя за что?

– Говорят, что я «черный»…

– А… Скины… – хромой Валерка потерял к разговору интерес. – Этих всех расстреливать можно… Вместе с их папашками… О, смотри… Это же ты…

Солимов и сам увидел, что показывают его. И смотрел с удивлением. У него как-то вылетело из головы, что в милиции его снимали на камеру. Вообще-то Абдулло Нуровича и раньше снимали, как лучшего дворника, и тоже показывали. Он тогда гордился, что снимают его участок. Значит, он хорошо работает. Но тогда его показывали только несколько секунд. А сейчас показывали долго, и это показалось даже интересным. Только вот свой собственный голос, когда он отвечал на вопросы журналиста, Абдулло Нурович не узнал. Вроде бы чужим голос чудился. Но это было не важно…

– Смотри-ка, не наврал… И вправду пятерых отделал… – удивился хромой Валерка и с уважением смерил взглядом стоящего перед ним дворника с головы до пят и обратно. – Никогда бы не поверил…

Дочь нашла-таки телефонный номер и, миновав преграды в виде многих и многих людей, не желающих ничего сообщать, сумела пробиться до редактора программы, но тот был сильно занят и разговаривал коротко: