– Он коренной москвич… Слабоумный… Состоит на учете в психдиспансере… – объяснил старший лейтенант.

Пришедший брезгливо поморщился, но слегка расслабился.

– Час от часу не легче… Мальчишки где?

– В «обезьяннике». Поднимитесь к начальнику отделения. Я сейчас их выпущу…

Крупный человек в распахнутой дубленке торопливо прошел к лестнице и стал подниматься, шагая через две ступени.

– И что мне с тобой делать? – спросил старший лейтенант у пострадавшего.

– Отпускай, а… – попросил дворник. – Мне работать надо. А то скользко, люди ругаться будут… Погода плохая, сам видишь…

– Ладно, иди пока… Если что, мы к тебе сегодня вечером заглянем. Дома будешь?

– Дома. Я вечером телевизор смотрю. Сериал хороший. Пропускать нельзя…

Старший лейтенант только хотел сказать, что все современные сериалы показывают исключительно для слабоумных, но вовремя вспомнил, что перед ним стоит настоящий слабоумный, для которого сериал как раз и предназначается, но не вспомнил, что сам смотрит каждый день один из таких же сериалов. Даже в рабочем кабинете…

– Дуй, дед…

Едва пробившись через привычные каждому московскому автомобилисту пробки, мощный «БМВ Х5» выехал с шоссе на дорогу, ведущую в пригородный элитный поселок.

– Я этого идиота на всю оставшуюся жизнь в психушку закрою… – почесав горло около воротника рубашки так, словно задыхался, сердито сказал сидящий на переднем пассажирском сиденье крупный человек в распахнутой дубленке. Он вообще всегда, похоже, старался выглядеть грозно и очень себя за это ценил. – И санитаров попрошу, чтобы его там совсем «урыли»…

Его сын, успевший вовремя убежать от дворника, ежился на просторном заднем сиденье так, словно ему было холодно. Видимо, потому, что от отца так же вовремя убежать не удалось, и это вызывало в теле легкий озноб.

– Да вы, Михал Михалыч, только попросите… – сказал водитель-охранник уважительно, но все же с уверенностью в собственных возможностях. – Все без вашего вмешательства сделаем. И никакой ментовки тут не нужно…