Однажды, когда Нина ушла в больницу, он нашел болтер под матрасом. Он не раздумывал. Он просто направил луч в стену.

Стена выдержала несколько минут, прежде чем взорваться. Вначале Василий ничего не увидел: воздух в проломе был нагрет до миллиона градусов и ярко светился. Но потом где-то внутри возник сквозняк и всосал облако плазмы. И Василий увидел горизонталь.

За эти месяцы он настолько отвык от вида горизонтальной поверхности, что вначале не решался поставить на нее свою ступню. Перед ним была знакомая картина: широкий коридор со многими пустыми комнатами. Высокий потолок. Рамы и дверные коробки пока не вставлены. Тысячи тысяч, миллионы миллионов комнат. Он вошел. Здесь пахло до головокружения знакомо. Здесь пахло стройкой. Он пошел вперед, не оборачиваясь.

На Земле ему приходилось строить дома максимум в сто тридцать этажей. Дома повыше ему не нравились. Стандартные пятисот – и семисотэтажки со сверхзвуковыми лифтами никогда его не привлекали. Ему всегда хотелось строить жилье простое, обычное, что-нибудь поближе к природе. Допустим, что здесь несколько миллионов этажей…

И вдруг до него дошло.

– Эврика! – закричал Василий, и эхо повторило крик. – Я же на Земле!

Вполне возможно, что за последние четыреста лет на его родной планете научились строить миллионоэтажные небоскребы. Конечно, возникают проблемы с атмосферой, ее приходится постоянно закачивать на верхние этажи. И она снова опускается. Вот поэтому ветер и дует сверху вниз! Как же я не догадался-то раньше! А эти люди, живущие на задней стене? – какая разница, откуда они взялись? Живут и пусть себе живут. Живы будем – разберемся.

В мглистой дали коридора виднелось светлое пространство. Василий подошел и увидел террасу.