Но только отец Варсонофий хотел подняться с места, чтоб осмотреться получше, как костлявая рука сжала ему губы, а в основание шеи сразу же и с левого, и с правого боков впились чьи-то острые зубы. От леденящего душу ужаса священник заорал что есть мочи, но из-за зажимавшей рот руки вместо отчаянного вопля вышло лишь сдавленное мычание.
- Вот тебе, понял?! Говорил же, что сегодня этого мерзавца сцапаем! рявкнул над левым ухом хриплый бас. - Давай, Филька, тащи его, пока солнце не показалось! А кровушку пей на ходу, на ходу!!!
Отец Варсонофий почувствовал, что надежно схвачен с двух сторон, при этом зубы с шеи не убирались. Он предпринял еще одну отчаянную попытку вырваться, попытался расправить плечи, взбрыкнул ногами. Где-то рядом треснула ножка стола, загремел опрокинутый на веранду самовар, разбилась глиняная чашка.
- Чего брыкаешься, окаянный?! - тоненько завизжал кто-то уже над правым ухом, и на макушку несчастного отца Варсонофия обрушился могучий кулак. Чувствуя, что его приподнимают над землей и влекут куда-то по воздуху, священник еще успел увидеть серый с багряно-красным отливом небосвод, в зените которого висел абсолютно черный диск с лучезарным нимбом по краям. Но тут кровавая пелена застлала отцу Варсонофию глаза, и под отчаянный крик перепуганного служки: "Упыри батюшку захватили!.." - он потерял сознание.
* * *
- Ну, и чего теперь будем делать-то? Опять друг на дружку крыситься, что ль?!
Вопрос был чисто риторическим, потому что в подвале полуразрушенного "замка" вновь были заперты трое упырей: Деда-Силыч, Филька и бывший сельский священник, а ныне новообращенный вурдалак Варсонофий, которого уже успели переиначить в Варсуньку. И самое обидное - практически ничего в их ужасном положении не изменилось: ночь напролет продолжал идти "святой" дождь, утром из-за горизонта вставало убийственное солнце, а к вечеру в небе вновь сгущались тучи...