Над ночным городом начинал моросить мерзкий осенний дождик. К последнему подъезду типовой блочной пятиэтажки с диким грохотом подкатил раздолбанный милицейский УАЗ. Старший оперуполномоченный Сергей Спиридонов, коротко матюкнулся, подняв воротник потертой кожанки, неохотно вылез из теплого нутра машины, и проворчал:

— Задолбали, пятый выезд за ночь, с цепи они сегодня сорвались, что ли? В такую погоду хорошая собака хозяина на улицу не выгонит, а тут мотайся туда сюда.

— А че там? — поинтересовался сидевший за рулем Женька Егоров, милиционер — водитель дежурной части.

— Да бабушке какой-то, почудился в соседней квартире шум. И не спится же ей.

— Может, я с тобой схожу?

— Сиди здесь — махнул рукой опер — я сам разберусь, ты лучше за окошками присмотри. Вон те два, на втором этаже над козырьком.

— А че за ними смотреть — хмыкнул водила — там же решетки, хрен пролезешь.

Сергей двинулся в темный подъезд, похоже, о таком благе как электрическое освещение его обитатели никогда не слышали. Притянутая мощной пружиной хлипкая филенчатая дверь после недолгого сопротивления отворилась с недовольным скрипом, а затем, возвращаясь, как бы в отместку крепко толкнула массивной деревянной ручкой опера пониже спины.