К середине учебного дня Эван уже забыл о неожиданном визите матери и после обеда с удвоенным энтузиазмом взялся за работу над своим новым проектом. До Родительского вечера оставалось несколько часов, и Эвану не терпелось побыстрее закончить.

Он с удовольствием осмотрел свой шедевр. Из бумаги, клея, краски и сухих макарон на глазах рождался образ семейной идиллии.

Эван подумал и отказался от идеи добавить к картинке блестки. Блестки — это для девчонок.

Он не заметил взгляда, которым на него посмотрела миссис Босуэлл, проходя мимо. Прищурив глаза, она пыталась найти в его поведении признаки, выдающие возмутителя спокойствия. Сьюзан Босуэлл работала учителем с тех пор, как ей исполнилось двадцать, и была на своем месте. Она научилась распознавать испорченных детей за милю, словно внутри нее срабатывал тревожный сигнал, что позволяло ей пресекать многие шалости. Некоторых из учеников, задир, типа Томми Миллера, или любительниц дергать за косички, вроде Хайди Никсон, она постоянно держала в поле зрения, словно красные флажки. Миссис Босуэлл хорошо знала, как вести себя с такими детьми.

Но все же больше всего ее беспокоили такие, как Эван. Такие дети постоянно исчезали с экрана ее радара. Такие, как он, были умными и внимательными, хотя и не выдающимися, детьми, обычно не вызывающими никаких подозрений. Она вновь вспомнила рисунок Эвана и поежилась. Миссис Босуэлл незаметно посмотрела через плечо мальчика на его новое творение и немного расслабилась. Картинка была простой и милой. Обычная поделка ребенка его возраста, не имеющая ничего общего с последним рисунком. Учительница прекрасно знала, что миссис Треборн воспитывала сына одна, что отец Эвана несколько лет не жил с ними, и решила поговорить с матерью мальчика на сегодняшнем Родительском вечере с глазу на глаз в надежде докопаться до истины. Не исключено, что этот рисунок был проявлением его психологических проблем, подумала она, а может, Эван просто увидел что-нибудь похожее по телевизору.