Лейтенант позвонил из проходной в отдел кадров, и их тотчас же пропустили.

Главный корпус произвел на Козлова внушительное впечатление обилием света и воздуха, простотой и изяществом мощных железобетонных конструкций. Начальник отдела кадров ожидал у входа и проводил Козлова в свой кабинет.

- Вас интересует Дейнека? - переспросил он Козлова. - Отличный работник, один из наших лучших специалистов. За полтора десятка лет - ни одного конфликта с сотрудниками...

- У нас нет к нему ни малейших претензий, - скзэал Козлов. - Мне нужно кое о чем расспросить его, только и всего.

- Ах, так?..

- Не сомневайтесь. Он проходил свидетелем по очень давнему делу, мне кажется, еще до организации вашего института, а вот сейчас создалась необходимость некоторых уточнений. Кстати, в вашем институте, конечно, есть просмотровый зал? Тогда вот что... Я пройду к Дейнеке сам, а вас попрошу организовать закрытый просмотр одной пленки.

- Закрытый для кого?

- Для всех, - сухо сказал Козлов, - кроме Дейнеки.

- Будет сделано.

- Я вернусь вместе с Дейнекой минут через тридцать. Пусть ваш киномеханик проверит к этому времени аппаратуру.

- Весь к вашим услугам, - сказал Дейнека, садясь рядом с Козловым.

- Я приехал из Москвы, Юрий Васильевич, по делу, которое вас, вероятно, удивит. Меня просили узнать, что вы помните о некоем Горбунове Афанасии Петровиче... Дело давнее, я понимаю, что вопрос для вас неожиданный.

- Да, давнее, очень давнее. Но меня не удивляет вопрос... Афанасий Петрович был человек особенный. Не скажу, что каждый день, но уж через день я вспоминаю его по самым различным причинам. Я, например, ему многим обязан в своей работе.

В этот момент комнату перерезан широкий цветной спектр. Свет шел от потолка семью яркими полосами. Юрий Васильевич подбежал к двери и крикнул: