В наступившей после выстрелов тишине приказ снять повязки прозвучал оглушающе громко.

Ник догадывался, что именно увидит. Догадывался, но, опустив полосу мягкой, плотной ткани на шею, вздрогнул и сглотнул. До мобилизации он не раз задумывался над тем, сможет ли убить человека.

Ну, вот теперь он знает.

Хотя…

Стоящего слева от него в шеренге, невысокого крепыша с бульдожьей челюстью, вывернуло прямо на песок. Судя по звукам, доносящимся откуда-то справа, его сосед был не единственным, кого потянуло блевать от непривычного зрелища смерти.

— Следующих! — гаркнул с вышки старшина, и минуту спустя перед новобранцами стояла свежая цепочка "улучшенных". Бледные и темнокожие, высокие и низкорослые, с тонкими руками, безволосыми головами, большими глазами… Одни были похожи на людей; другие на людей почти не походили.

— Повязки! — скомандовал надзирающий за свежим пополнением невысокий жилистый сержант.

"Усложняют задачу", — констатировал про себя Ник. Первый раз новобранцы не знали, во что стреляют. Теперь, пусть по-прежнему с завязанными глазами, но знают.

Натягивая на глаза эластичную черную ткань, Ник успел заметить, что у соседа слева дрожали руки и мелко тряслась массивная, упрямо выдающаяся вперед нижняя челюсть.

— Огонь!

Когда треск затих, приказа снять повязки не последовало.

В наступившей тишине был отчетливо слышен скрип песка под подошвами тяжелых армейских ботинок — вдоль шеренги шел сержант.

Скрип затих, как показалось Нику, прямо напротив него.

Нет. Чуть левее.

Звук тычка, рык:

— Поднять автомат!

В тишине слышно только натужное дыхание соседа слева.

— Поднять автомат!

Дыхание сорвалось на всхлипы.

Хлесткий звук удара; глухой — падающего тела.