Таня открыла глаза, и в желтом круге плывущего по сцене мягкого света увидела коренастого мужчину. Он уверенно стоял в круге света, по-богатырски расставив ноги. Густые черные волосы, кое-где печально посеребренные печальными нитями ранней седины, аккуратно спадали на широкие плечи. Скуластое лицо заросло черными бакенбардами. Тане вдруг показалось, что артист чем-то похож на Иисуса Христа, которого она когда-то видела в музее на древних иконах и на сохранившихся фресках. И удивилась: почему вдруг ей пришло в голову такое странное сравнение?

Особенно сейчас, когда только ей одной известно, что должно случиться здесь через час с небольшим...

А ведь до последней секунды Таня была уверена, что артист сегодня не станет выступать. Верила, что он отменит концерт, прислушавшись к ее взволнованно сбивчивым, порывистым словам...

Но Слав не послушался, вышел на сцену... Слав Русин, самый популярный эстрадный певец конца двадцатого столетия...

До напряженного Таниного слуха донеслись первые слова знакомой песни. Таня слышала эту мелодию множество раз, - когда, презрев летний отдых у моря, осталась в городе, засела в фонотеке, с утра до вечера прослушивая старинные записи, крутила ролики хронофильмов, запечатлевших последние выступления Русина. Выступления, которые почему-то в свое время не привлекли внимания видеокамер, и потому институту Времени пришлось снаряжать специальные экспедиции в конец двадцатого-начало двадцать первого века, чтобы запечатлеть выступления знаменитого артиста. И его гибель... Нелепую смерть от пули, хладнокровно выпущенной рукой наемного убийцы. Что из того, что преступника, снайпера-профессионала, много лет воевавшего наемником в разных странах мира, поймали сразу же, и, не дожидаясь наряда полиции, линчевали тут же, на месте преступления...