– Мистер Брайтвайт, – начал было Кирк.

– Радиопередатчик все еще отключен, – предупредила Ухура.

– Откройте канал! – заорал Кирк. – Он обратился ко мне открыто – и это после всех наших мер предосторожности! Да будь я проклят, если я переправлю хоть кого-нибудь на Алеф Прайм, не узнав предварительно, что там происходит.

– Да, сэр, – осторожно напомнила Ухура об открытом канале связи.

– Мистер Брайтвайт, слышите меня?

– Да, капитан, конечно. У вас проблемы с передатчиком?

– У нас проблемы с… Мы получаем от вас команду срочного переброса и находимся в состоянии вынужденного молчания в эфире. И практически, вступая с вами в разговор, я нарушаю этот запрет. Что у вас там произошло такое чрезвычайное?

Брайтвайт, как бы не веря своим ушам, покачал головой:

– Капитан, прошу прощения. Но я не могу посвящать вас в наши проблемы по открытому каналу. Вы не будете против того, чтобы я переместился к вам для конфиденциального разговора?

Кирк обдумывал предложение прокурора. Что бы у ним там на Алефе ни происходило, ясно было, что это не вражеская агрессия и не широкомасштабная авария. И ему не хотелось видеть на «Энтерпрайзе» возможного виновника чудовищной ошибки. А то, что произошла ошибка, уже можно было не сомневаться. В поисках верного решения капитан вопросительно взглянул на офицера по науке, но тот и не повел своей приподнятой бровью. Тогда Кирк вздохнул и объявил:

– Мистер Брайтвайт, я прибуду к вам через несколько минут.

– Благодарю вас, капитан, – с облегчением произнес прокурор.

– Конец связи. Кирк.

Образ прокурора исчез с экрана. Зулу незаметно коснулся пальцами клавишей, и перед их глазами вновь засветился «Аэрфен».

– Да-а, – озадаченно проговорил Кирк. – И таинственно, и непостижимо, – он взглянул на Спока, ожидая от него вопроса или подсказки, но тот, не глядя на него, поддакнул: