— Спасибо.

— Сэр, — спросила Моран, — кто… Это были ревенантцы? Или арджентяне? И почему они за нами увязались? Непохоже, чтобы мы пытались перехватить чьи-либо еще системы.

— Не знаю, лейтенант. Никакого сходства ни с кем. Характеристики двигателей изменены. Или принадлежат системе, о которой мы слыхом не слыхали, а следы торпед настолько обычные, что они могли быть чьи угодно. И противник не потрудился сообщить нам, кто он.

— Сэр… Я слышала… то, что вы сделали…

— Но откуда я знал, как это делать? — хрипло рассмеялся Ван. — Для того-то и существуют командиры. Изучаешь свой корабль, усваиваешь, что он может, а что нет. Щитам «Фергуса» далеко до таких, как у новых крейсеров, но фотонные сети и коллекторы были в его время слишком мудреными. Это из-за низкой эффективности преобразователей в ту пору. Никто не потрудился переналадить сети, когда корабль переоборудовали десять лет назад. Поэтому здесь сохранилась команда для их вбирания.

— Я ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то выжимал их таким образом.

— Если не считать подобных случаев, вам это и не понадобится. Мы лишились двадцати процентов одного из преобразователей и почти перегрели фьюзактор. Вероятно, мне еще придется за это отвечать. Но то был единственный способ… Я, в сущности, всего-навсего использовал вещество в сетях, чтобы перегрузить их щиты. Щиты не разбирают, что к ним приближается: газ и пыль или торпеды. Главное, это общая масса. Масса возрастает при ускорении. Я разогнал массу в сетях, затем предоставил торпедам ее пробить. — Ван помолчал. — Это был бы дохлый номер, окажись против нас больше чем один или, может, два корабля. Потому что мощь аккумуляторов и резервуаров массы ставят ограничения, прежде чем удастся снова развернуть сети. Щиты же, того и гляди, полетят, пока суд да дело.