Тамала приехала на шестой день, когда у Владимира появились трудности. Споткнулся на коленной чашечке. Резец пошел не туда, куда вел его Владимир. Это случалось. В редком камне нет разнородностей, перепадов твердости — все это в порядке вещей. Стоит поменять угол наклона резца, сменить темп ударов, и дело выравнивалось. Так Владимир поступил и сейчас: поставил резец круче к поверхности, перешел на мелкий частый удар. Но резец упрямо повело в сторону.

Владимир бросил работу. Посидел, подумал, в чем дело. Может, он переутомился? Может, заболела рука? Ни переутомления, ни боли в руке не чувствовалось. Обошел статую. Опять взял инструмент в руки.

И опять у него не вышло. Ладно, подумал он, сделаю небольшой допуск — можно же сделать допуск!.. Но коленная чашечка получалась совсем не такая, какой он ее задумал!

Владимир был сбит с толку. В этом состоянии застала его Тамала.

— Тебе надо отдохнуть, — сказала она. — Отложи инструмент и ничего сегодня не делай.

Владимир отложил инструмент. С Тамалой они пошли на Сану — речку, на которой стоит Ташлык. Сидели на берегу, разговаривали. Вечер встретили на Камнях — так назывались глыбы песчаника, останцы размытой водами кручи. Тут у них произошел разговор — обстановка, видимо, подсказала тему.

— Мне всегда тревожно среди камней, — начала разговор Тамала.

— Вздор, — ответил Владимир.

— Вовсе не вздор! Почему племена поклоняются камням? Например, изваяниям на острове Пасхи?

— Изваяния сделали люди. Я тоже преклонился бы перед Зевсом работы Фидия.

— Я не о том, — возразила Тамала. — Ты ничего не чувствуешь возле своей статуи?