Россия? И американцы? Не было ли тут связи?
Горечь унять было трудно, но Саба за годы работы научилась смирять досаду и разочарование.
Она склонилась над магнитофоном, нажала клавишу «ВКЛ», села и стала ждать, когда из-за деревьев вернутся похожие на стеснительных призраков сурма.
— Выходите! Руки вверх!
Михаил Петрович Никулин рукояткой пистолета разбил стекло и выставил в отверстие дуло.
«Черта с два я выйду с поднятыми руками!»
Морозный сибирский воздух иголочками покалывал его покрытое испариной лицо.
А потом почти одновременно…
Сзади послышался окрик:
— Никулин! Вам был отдан приказ!
Со стороны старого, полуразвалившегося дома послышались характерные щелчки: двое из засевших там бандитов заряжали винтовки.
Выстрел. Крупнокалиберная пуля угодила в полузамёрзшую лужу как раз под тем окном, где сидел Михаил. Полетели в стороны грязные брызги.
Шаги позади. Ещё секунда — и темноволосый мужчина невысокого роста присел на корточки под подоконником.
— Никулин!
Михаилу даже не пришлось поворачиваться. Он знал этот голос и догадывался, каково выражение лица старшего по званию.
— Вам известен приказ. Силу не применять. Если не будет другого выхода — включим механизм самоуничтожения, установленный на корабле, — сказал Гаспардин.
Жаркий гнев охватил Никулина.
— Мы не должны потерять корабль, — заявил он, не спуская взгляда с людей в мешковатых пальто, крадущихся от автомобилей к старому каменному забору.
Он выстрелил и услышал ругательство. Один из бандитов вздёрнул руку с винтовкой, упал и покатился по слякоти, обхватив руками раненое колено.
— Миша…
Краем глаза Никулин заметил, что Гаспардин тянется к его пистолету.
— Не трогай меня.
Рука исчезла.
— Ты ответишь перед полковником за нарушение приказа.
— Если корабль будет взорван, полковник сама ответит передо мной, — буркнул Михаил и, выстрелив ещё раз, ранил второго бандита в плечо.