И все же жизнь на планете была. Помимо слабых намеков на ее существование в экваториальных ложбинках, которые изучали коллеги Питера, основным звеном являлись цианобактерии, обитавшие в облаках. Это обосновывало возможность зарождения жизни иным путем, нежели земной. Не находилось доказательств того, что бактерии имели земное происхождение, чему, впрочем, продолжали верить некоторые скептики, приводившие доказательства, полученные на Марсе и Ио.

То, что цианобактерии оказались несколько иного типа, чем на Земле, прибавляло Питеру Эландеру уверенности в правильности его теорий зарождения жизни во Вселенной. Кроме того, становилось ясным, почему исследователей с Земли не приветствовали представители местного разума.

Цианобактерии Адрастеи даже не пытались эволюционировать в нечто более сложное, хотя условия для жизни здесь фундаментальным образом не отличались от таковых на Земле, Марсе или на Европе. Жизнь на Адрастее не двигалась в сторону более сложных ее форм — по одной из теорий, из-за слишком низкой вероятности таких событий. По большому счету жизнь не должна была бы развиваться самостоятельно в принципе, даже до уровня тех же бактерий.

Однако определенные намеки на эволюцию все же присутствовали — хотя бы по той причине, что количество исходных потенциальных вариантов для развития жизни являлось числом, близким к бесконечности, если рассматривать Вселенную на раннем этапе как громадный компьютер с бесчисленным перебором вариантов, непрерывным созданием и разложением веществ. Такие события происходили до тех пор, пока не появилось нечто, что уже можно было назвать живым. Начальная одноклеточная жизнь была бессознательной, но она зародилась и расцвела повсюду в многочисленных мирах, умножалась и развивалась вне обзора и участия разума.