Сверкание достигло апогея, уже начался отсчет времени до открытия люка передатчика (в подобных спектаклях отсчет времени — самый важный элемент), когда в зал вошел двухзвездный генерал, со всех сторон окруженный охраной. Генерал подошел к Хэнзарду. Хэнзард сразу узнал его, поскольку не раз встречал в журналах фотографии этого генерала. Перед ним был генерал Фосс, возглавлявший все марсианские операции.
Когда было покончено с формальностями представления, генерал Фосс кратко объяснил задание:
— Сразу по прибытии вы должны вручить этот “дипломат”, в котором находится особо важное письмо, вашему командиру генералу Питману.
— Так мой командир — генерал Питман? — невольно воскликнул Хэнзард.
В дальнейшие объяснения генерал Фосс вдаваться не стал, необходимости в них не было, а он, похоже, не был склонен к бесцельным разговорам.
Хэнзард был смущен вырвавшейся у него неуставной фразой, но все равно рад, что его наконец просветили. То, что генерал Питман возглавил Марсианский командный пункт, объясняло непостижимый прежде перевод капитана из Пентагона в лагерь Джексон. Переводили не Хэнзарда, а Питмана, помощник генерала был просто подхвачен волной.
“Они могли бы мне сказать”,— подумал Хэнзард, но тут же одернул себя. Нет ничего удивительного, что ему не сказали. Это было бы не по-армейски.
Восемь солдат первого взвода, скрытые во внутренностях передвижного тамбура, словно в троянском коне, созданном абстракционистом, уже приближались ко входу в передатчик. Магниты зафиксировали тамбур в нужном положении, затем последовала пауза, во время которой открылся люк и, невидимо для постороннего глаза, восемь солдат проникли в Утробу.