— Это не ответ на мой вопрос.

— С вашего разрешения, сэр, я не думаю, что мое положение позволяет отвечать на такой вопрос.

— А мое — не позволяет его задавать. Вы правы, Натан. Иногда самое мудрое — отойти от слишком верного понимания последствий. Это одна из причин, почему мы находимся на Марсе, а русские — на Луне. Здесь мы можем отвлеченнее смотреть на вещи.

— Здесь…— откликнулся Хэнзард, уходя от неприятной темы.— Это странно, но у меня вовсе нет ощущения, что я здесь. Лагерь Джексон/Марс и лагерь Джексон/Вирджиния очень похожи друг на друга.

— Ничего, скоро вы заметите различия. Но если вы очень торо­питесь, можете посетить обзорный купол и полюбоваться на пыль, на пыльные камни и на пыльные, усеянные камнями кратеры. Здесь это единственное зрелище, которое может представлять интерес для туристов. Ощущение различия происходит больше от отсутствия Земли, чем от наличия пыли и камней. Вы это быстро поймете. Скажите, Натан, вы задумывались, почему именно вас выбрали для выполнения этого задания?

— Как вашего помощника, сэр.

— Конечно, конечно… но у меня в Вашингтоне была дюжина помощников, и некоторые из них, между прочим, более близкие, чем вы.

— Я крайне благодарен, что вы выбрали именно меня.

— Вас выбрал не я, а психологи. Я только одобрил их решение. Мы с вами попали сюда по результатам мультифазных тестов, что проводились в декабре. Помните, те, с неприличными вопросами? Тесты говорят, что мы с вами — очень цельные личности.

— Очень рад слышать.

— Но ведь, Натан, вы не всегда были таким?

— Вы видели мое личное дело, сэр, и все знаете. Но это было давно. С того времени я стал более зрелым.

— Зрелость… Ну, конечно же. Несомненно, мы вполне созрели для такой работы. Мы можем сделать то, что от нас требуют, даже если нам не хочется называть это дело его настоящим именем.