На прощание они аккуратно разбили все бутылки, которые показались им сомнительными.

Российская Федерация, Республика Татарстан, г. Казань

1 августа.

...Шаймиев извивался, пытаясь вырваться из рук спецназовцев. Наконец, он обессиленно затих.

Представитель Президента подошёл ближе и заглянул в глаза татарину.

- Мои извинения, но мы не могли поступить иначе. Сейчас для нас всех это единственный способ выжить. И для вашего народа тоже.

- Нет... - прохрипел Шаймиев - это измена... евразийская идея... да вы же сами наполовину татары...

- Уже нет. Мы попытались сделать всё осторожно, без потрясений. Германин добавляется в лекарства, в еду, в напитки... правда, он разрушается водкой, но мы работаем и над этой проблемой... Но вы догадались. Так что придётся...

Шаймиев ещё раз попытался вырваться, когда игла вонзилась ему в вену. Потом была боль и темнота.

- Вот и всё, - склонился над поверженным властителем Татарстана. - Всё кончилось.

- Ваше поведение... возмутительно... - прошептал Шаймиев. - Это... это не есть порядок.

- Это просто шок... Германиновый шок. Скоро всё нормализуется.

Но Шаймиев чувствовал, что с ним произошло что-то страшное и непоправимое. Ему мучительно хотелось поправить галстук, застегнуть запонку, а невесть откуда всплывшее воспоминание о вчерашнем дне вызывало приступ головной боли... Он чувствовал, что становится другим.

Становится правильным.

Российская Федерация, г. Санкт-Петербург.

11 августа.

Академик Шойфман заваривал себе чай. Сначала он обмыл заварочный чайник кипятком, согрел его, потом засыпал туда две чайные ложечки крупнолистового китайского чая из старой жестянки с вытертым синим слоном на боку.

- Давайте, наконец, прекратим этот бессмысленный разговор, молодой человек, - не оборачиваясь, сказал он своему собеседнику. - Вы являетесь ко мне домой, прикрываясь звонком из Администрации Президента. Вы говорите, что речь идёт о деле чрезвычайной важности. А теперь вы объясняете мне азы культурологии! Вам не кажется, что это немножечко слишком?