Но под утро ему приснился огромный железный циркуль. Он спускался с небес, в нестерпимом блеске, и на обоих концах его были сияющие иглы. Мерзкие твари в ужасе сбились в кучу, но циркуль вонзился в самое средоточие этой мерзости, а когда он снова поднялся, на сияющей игле корчилось что-то бесформенное и страшное, но уже издыхающее.

Саша проснулся, и почувствовал под щекой мокрое: он плакал во сне.

- Бог - эти Порядок, - прошептал он в подушку. - Порядок - это Бог. И когда Порядок будет везде, всё будет в Порядке. Я люблю Порядок.

Ему стало легко и хорошо, и он опять уснул, думая про себя, что наконец-то понял самое главное, и теперь-то уж точно всё пойдёт как надо.

Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.

18 июня.

Окна Петров вымыл утром, а потом опять отправился за покупками. От пятидесяти рублей почти ничего не осталось, и он стал размышлять над тем, можно ли заработать здесь, или сразу продать квартиру и отправиться в Петербург (почему-то он был уверен, что сможет найти там работу). На улице всё было неправильно, особенно же мусор, наваленный прямо около урны. Мусор должен был быть в урне. Правда, она была старая и ржавая, и к тому же не выгребавшаяся, наверное, с советских времён, но это было правильное место для мусора, и крыса в ней сидеть не могла.

Когда он подумал о крысе, у него пересохло во рту и захотелось сплюнуть. Он подошёл к урне и попытался попасть прямо в чёрный зев, но промахнулся: слюна повисла на самом краешке тяжёлой каплей. Это выглядело противно, и хуже того, неправильно. Саша поднял смятую коробку из-под папирос, и, стараясь не запачкаться, аккуратно счистил липкую гадость с края, после чего отправил коробку на место, в урну.