Лев Прозоров
Барон Унгерн — фюрер германского рейха. ЮБИЛЕЙ
Но что это был за взор… О, господи! что это был за взор!..
То был взор, светлый, как сталь, взор, совершенно свободный
от мысли, и потому недоступный ни для оттенков, ни для колебаний.
Голая решимость — и ничего более.
«Я не знаю пощады, и пусть газеты пишут обо мне что угодно. Я плюю на это! Мы боремся не с политической партией, а с сектой разрушителей современной культуры. Почему же мне не может быть позволено освободить мир от тех, кто убивает душу народа? Против убийц я знаю только одно средство — смерть!»
Сон не шел. Бессонница в последнее время все чаще становилась Его ночною подругой — или это сам Сон бежал, страшась заглянуть в Его глаза? Он подошел к столу, на котором лежала папка с пометкой "Особо срочно". Новости ушедшего дня — почти уже не новости. Они — как следы сползшего за горизонт окровавленного, умирающего солнца, цеплявшегося за багровые тучи алыми пальцами. Цвет заката, казалось, имел запах — только одно путалось — запах засыхающей крови или гаснущего пожара?
Пальцы коснулись гладких, холодных — как кожа мертвеца — листов бумаги с вычурными готическими, похожими на шествие маленьких черных скелетов, строками. Новости ушедшего дня — так и есть, это все новости уходящих, почти уже ушедших, только все еще страшащихся этого, бесполезно цепляющихся за иллюзию сопротивления, активности — иллюзию жизни. В Америке копошился и интриговал бывший Лев бывшей Революции, бывший главком бывшей РККА, все не в силах понять, что больше никому — нет, не не нужен даже — не интересен.