Все они, в прошлом бомжи и бродяги, пришли сюда за Бляхой Мулом, чтобы стать единым народом. Это были как раз те люди, которые, тусуясь у гастрономов и пивных, незаметно для окружающих обрели особую национальность. У них был свой, непонятный другим язык, одинаковые лица — с красной отечной кожей, даже национальная одежда — мятые, не по росту пиджаки и брюки. Нормальные люди презрительно их звали «пьянью», сами же они звали друг друга «чуваками», что и дало впоследствии название их суверенной республике — Чувляндия. С ее провозглашением они получили последнее, что делает национальность нацией — собственную территорию. А наличие на ней атомной ракеты открывало перспективу международного шантажа и безбедного существования за счет богатого Дядюшки Сэма.

Радостное ощущение свободы нарушалось лишь присутствием доцента Даршаньякова, которого все здесь недолюбливали и побаивались. Но, в то же время, все понимали, что без его помощи чуваки не смогли бы ни захватить ракетную базу, ни, тем более, удержать ее.

Президент зевнул и рассеянно взглянул на небо, по которому плыли облака удивительно правильной округлой формы, похожие на НЛО, покинутые своими обитателями.

— Во бляха, благодать-то! — президент блаженно потянулся, намереваясь прикемарить часок-другой, но в это время увидел опрометью бегущего к нему Трясуна — единственного в Чувляндии импотента.

— Ваше благородие, — захлебываясь кричал импотент, — там на поле баба раздевается.

— А ну, покажь, где!

Мул вскачь побежал за трясуном к «колючке». Здесь он увидел идущую по картофельному полю женщину.

— Во бляха, во дает! Беги, доценту скажи, — приказал Мул импотенту.

Миссис Райт дошла, между тем до ограждения. Здесь она надела пурпурную юбку Анжелики.

— Ко мне, мальчики, — закричала она по-русски.