От волнения и обилия канцелярских фраз в словах следователя Томас почти ничего не понял из того, что тот говорил, но слово "выслать" очень его испугало. От него пахнуло этапами, пересыльными тюрьмами, какой-нибудь, прости господи, Коми АССР, столица Сыктывкар, с ее зонами и лесоповалами.

- Вы будете выдворены на территорию своей республики, - сухо объяснил следователь. - Вы все поняли?

- Так точно, все, абсолютно все, - закивал Томас, хотя по-прежнему не понимал ничего.

- А теперь, Фитиль, послушай меня, - вступил в разговор капитан. - Я с ребятами неделю потратил, чтобы тебя прихватить. И мы это сделали. Но благодарности не получим. Так что считай, что тебе здорово повезло. Но если ты хоть раз появишься в Питере, хотя бы даже туристом, крупно пожалеешь. Это дело будет тебя ждать. И получишь по нему на всю катушку. Это лично я тебе обещаю, а моему слову можно верить. И я не посмотрю, иностранный ты гражданин или не иностранный. Все запомнил?

- Все, товарищ капитан, - заверил Томас. - Спасибо, товарищ капитан. Молено только один вопрос? Почему я нежелательный иностранец? Верней, почему нежелательный, это я понимаю. Но почему иностранец?

Капитан и следователь с недоумением посмотрели сначала на него, потом друг на друга, а затем разом расхохотались. Капитан даже хлопал себя по ляжкам и приговаривал:

- Я не могу! Нет, не могу! Мы тут на ушах стоим, а он... Ты газеты хоть иногда читаешь? - отсмеявшись, спросил он.

- Регулярно, - с достоинством ответил Томас. - Хронику происшествий, спорт, новости культурной жизни. Но в Крестах нам газет не давали.

- Но радио-то хоть слушал? Радио-то в камере было!

- Радио слушал, - подтвердил Томас. - Нерегулярно.

- То-то и видно, что нерегулярно, - заключил капитан.

Он вызвал молодого оперативника, приказал:

- Отвезешь этого хмыря в Ивангород. Там переведешь по мосту в Нарву. После чего дашь ему хорошего пинка под зад и вернешься домой. Приказ ясен?