Роза Марковна допила джин и безнадежно махнула рукой.

- С этого надо было начинать! Парламент! Какой парламент? Со статьей о мошенничестве? Он проиграет выборы последнему дебилу!

- Можно представить это как преследование КГБ, - предложил Краб. - За все эти дела: права человека и все такое.

- Пустой номер. Диссидентам давали семидесятую. И они все друг друга знают. В России это могло бы пройти, у нас - нет. Так что политическая карьера вашего друга закончилась, не начавшись. Но он, как мне кажется, не очень этим расстроен. Не так ли, Томас?

- А с чего мне расстраиваться? - ответил Томас. - Расстраиваются, когда что-то теряют. А у меня и не было ничего. Так что ничего я и не потерял, заключил он и махнул еще "Джонни Уокера", проявив тем самым верно подмеченную Розой Марковной волю к этому делу.

- Да и правильно, - одобрил Краб. - Ну их в баню с их парламентом. Только штаны просиживать. Мы тебе другое дело найдем. К чему бы нам его приспособить, Роза Марковна?

- Право, не знаю.

- Не знаете? - удивился Краб. - Да вы только на него посмотрите! Красивый эстонский парень! Национальный кадр! И для такого кадра у нас не найдется дела?

- Во-первых, давно уже не парень, - ответила Роза Марковна. - Насчет красивый - тоже большой вопрос. Я бы сказала так: импозантный эстонский мужчина. Не первой свежести, но еще ничего. Собственно, в этом качестве мы и можем его использовать. Через месяц приезжает эта старая выдра из Гамбурга. Томас, пожалуй, сможет произвести на нее впечатление. Это облегчит наши переговоры.

- Класс! - восхитился Краб. - Что для этого надо?

Роза Марковна критически оглядела Томаса:

- Не так уж и много. Приодеть. Прическу у хорошего мастера. Немного загара в солярии. И поработать над имиджем. Я бы сделала его художником-абстракционистом. Просвещенные западные дамы любят искусство. Во всяком случае, делают вид, что любят.

- Я - художник? - поразился Томас. - Да я зайца нарисовать не смогу! Уши смогу, а остальное - нет.