Несложный расчет, произведенный Томасом на клочке бумаги, дал ошеломляющие результаты.

По данным переписи 1970 года, которые Томас нашел в старом, еще советского издания энциклопедическом словаре, в Таллине на 55,7 процента эстонцев приходилось 35 процентов русских, 3,6 процента украинцев и 2 процента белорусов. Для полумиллионного города это означало, что в нем проживает почти двести тысяч русскоязычного населения. И занимают они, при средней численности семьи в четыре человека, не меньше пятидесяти тысяч квартир.

Пятьдесят тысяч квартир в одном только Таллине.

Пусть уедут не все, пусть только двадцать процентов. Это десять тысяч квартир. Если на каждой квартире наварить хотя бы по двадцать кусков "зеленых", это получится...

Томас произвел на бумажке умножение и понял, что должен немедленно выпить. Отдышавшись после крупного глотка водки, сделанного прямо из горла "Виру валче", он с опаской, как на повестку из полиции, посмотрел на листок.

Там стояло: 200 000 000 $.

Двести миллионов долларов.

Двести!

Миллионов!

Долларов!

И это только по Таллину. А по всей Эстонии?

Было от чего бешено заколотиться сердцу.

Краб ошибся, назвав этот бизнес большим. Сказать "большой" или даже "очень большой" значило не сказать ничего.

Это была не арифметика.

Это была астрономия.

Это был бизнес такого масштаба, что у Томаса невольно шевельнулось подозрение: а не затеяна ли вся эта бодяга с независимостью Эстонии только лишь для того, чтобы провернуть это дельце? Но, освежившись еще парой глотков "Виру валче", он пришел к выводу, что это вряд ли. Эстонцы, конечно, народ неглупый, но все-таки не настолько умный. Воспользоваться ситуацией да, на это мозгов может хватить. И у кого-то хватило. Но не более того. Нет, не более.