"Не открывайте глаза" - раздался в голове голос Абалкина. "У вас есть камера? Включите. Это любопытно. На светильник наведите."

Корней включил камеру в брови и сфокусировал изображение на светильнике.

Бронзовый лик императора ощутимо покосился.

Потом одна свеча выпала из чашечки, упала на пол, погасла. Подбирать и зажигать её снова никто не стал.

"Вот оно как" - непонятно сказал Абалкин. "Смотрите внимательно, сейчас начнётся".

Скрип повторился. Нагон-Гиг Большеротый дернулся раз, другой, после чего перевернулся подбородком кверху.

Вторая свеча полетела на пол, несколько секунд горела, треща и разбрасывая капли смолы, потом тоже погасла.

Стало темно - только огоньки плошек немного светили.

"Конец алайскому праву" - прокомментировал Абалкин - "в одном, отдельно взятом храме".

"Храме?" - тупо переспросил Яшмаа.

"Ну да. Харчевня, заодно и храм. Южане - практичный народ: едят там, где молятся. За молитвой они, впрочем, тоже едят. Сейчас убедитесь."

Внезапно раздался глухой удар, потом - нечто вроде захлёбывающейся икоты.

Вспыхнул огонь: это был факел. Похоже, в обмазку добавили какую-то соль: пламя было ярко-зелёным. Потом загорелся другой огонь, на этот раз красный.

Перевёрнутое лицо императора в свете факелов показалось Корнею странно знакомым. Он немного напряг память, и понял - очень похожее перевёрнутое лицо с загнутыми вниз усами было у того нефритового идола.

"Вы уже догадались?" - влез ему в голову Лев Вячеславович. "Эти верные подданные нашего Императора собираются отправлять императорский культ. Ну, в своём понимании, конечно..."

У стены, рядом со светильником, на коленях стоял хозяин заведения, охраняя блюдо с лепёшками. Аристократ вздымал факелы. Худой в зелёном опирался на хищно поблескивающее лезвие. А впереди стоял давешний нищий, который теперь отнюдь не казался жалким.