Дождь перестал лить, но небо оставалось сумрачным.

- До рассвета как раз успеем... Вы теперь куда?

- Сперва отосплюсь, потом найму корабль, и домой... в столицу, я имею в виду. Боюсь, я слишком долго тут торчал. Влияние при дворе - штука недолговечная. С глаз долой, из сердца вон.

- Не беспокойтесь, у Нагон-Гига хорошая память... Так вот, про нищих. Что я выяснил. На самом деле никаких нищих на Юге нет. Вообще нет. Южанам, оказывается, незнакома сама эта идея - что деньги можно выпрашивать. С их точки зрения, кто не работает - тот не ест. Выпрашивать деньги у южанина бессмысленно.

- Да, они скупые черти.

- Нет, почему же. Просто это противоречит их пониманию права. С другой стороны, всякие убогие, особенно калеки... им тоже нужно как-то жить. Поэтому за ними закреплён ряд сфер деятельности, не слишком популярных... ох, одну минуту, сил нет никаких...

Абалкин остановился прямо посреди дороги, задрал ногу и начал, прыгая на одной ноге, стаскивать с себя тугой сапог.

- Камешек попал в ногу... Очень мешался, извините...

Он потряс снятым сапогом, потом запустил в него руку. В лунном свете (красная луна висела над самым горизонтом) блеснул шёлковый чулок: педантичный прогрессор и в этом следовал южной моде.

- Да, вот так, - он снова обулся, притопнул каблуком. - Теперь порядок. Я о чём говорю: беднякам и калекам отведены работы, не требующие физических сил и умений. В большинстве случаев это исполнение ритуальных функций. Это, опять же, вполне логично. Южане думают, что счастье и несчастье в руках богов. И поэтому сильное несчастье - это знак того, что некий бог желает видеть этого человека своим служителем. В противном случае он даровал бы ему здоровье и богатство... вот такая теология.