Теперь они уже не могли не только вернуться на родину, но даже приближаться к попутным звездам на расстояние планетных орбит. А значит, планеты и сами звезды стали для них объектами благоговейного страха. Понятное дело. Но почему нужно снова и снова следовать глупому ритуалу со всякими там «изгнанниками» и «злом», придуманному каким-нибудь невежественным и суеверным предком?

Капитан заканчивал:

«Спаси нас от Смерти, что таится в Великой Бездне…» («Медленной Смерти, что таится в Великой Бездне!») «И храни души наши чистыми…»

(«Чистыми, как свет во времена Споры, будь Она Благословенна!»)

«И сделай прямыми пути наши…» («Прямыми, как лучи света, братья!»)

«Чтобы снова мы встретились с потерянными братьями в День Воссоединения». («Приблизь тот День!»)

Затем все умолкли — тишина нарастала, пока не сделалась подобна безмолвию космоса. Наконец Капитан заговорил вновь — прозвучали слова приговора и в заключение:

— Пусть его высекут!

Томми напрягся, лихорадочно утолщая кожу и сжимаясь до минимального объема. Потом два рослых и сильных Матроса схватили его и бросили третьему. Тот плотно прижался к стене, втягивая из нее энергию, пока не наполнился до краев. И когда Томми долетел до него, Матрос разрядил энергию изломанной дугой, что наполнила тело Томми подлинной квинтэссенцией боли, а потом толкнул юнгу в другую сторону палаты для следующего удара… и следующего… и следующего.

Пока наконец Капитан не прогудел: «Достаточно!» — и тогда Томми вытащили из палаты, бросили в угол и оставили в покое.

Юнга услышал голоса членов команды, получавших свои пайки. Один проворчал что-то насчет вкуса, а другой — судя по голосу, благополучно раздувшийся — посоветовал ему заткнуться и есть, дескать, металл как металл.