Я должен был догадаться сам.
- Что ж, удачи вам, миссис Рутц, - сказал я. - Очень надеюсь, что ваша затея сработает и все закончится хорошо для вас обоих.
Я чуть не добавил, что не буду удивлен, если до того, как Байрон П. Буттитль сам заберется в герметичную упаковку, там, внизу, наберется целый набор для боулинга.
Я начал было прощаться, но Эмма остановила меня:
- Не хотите ли выслушать следующее предложение?
- Извините, - рассмеялся я, - но у меня и так дел по горло.
- Вы полностью уверены?
- Да.
- Жаль, потому что Мемориальный фонд Юрека Рутца изъявляет желание выплачивать вам комиссионные в размере ста долларов за каждое упоминание имени Юрека Рутца в ваших рассказах, появившихся в книжных либо журнальных изданиях.
- Вы хотите, чтобы я о нем писал?
- Нет, просто сделайте так, чтобы его имя появлялось в печати. Ведь имя - единственное, что имеет значение, помните?
- Вы имеете в виду, что если я назову "Юрек Рутц", скажем, космический корабль, и упомяну его в рассказе пять раз, вы заплатите мне пятьсот долларов?
- Точно. Но зачем же ограничиваться пятью упоминаниями? Такой гениальный мальчик, как вы, способен назвать в рассказе это имя двадцать раз.
- Не сомневаюсь, что мог бы сделать это и пятьдесят раз, - сказал я, но кто такой рассказ купит?
* * *
Итак, мистер Дозуа, вот оно. Могли бы Вы пойти навстречу старательному писателю? В этом письме имя Юрека Рутца упоминается сорок один раз. Если учесть, что оно появится в содержании и в правом углу каждой страницы, добавится еще дюжина.