Я подошёл к торговцу.

Почём лист бумаги?

Два листа — полушка. Брать будешь ли?

А чернила?

Полушка.

Продавец скептически меня осмотрел — видимо, как покупатель я не внушал надежды. Быстрым шагом я направился в угол, где торговали живой птицей, подобрал несколько гусиных перьев и, попросив у торговца нож, зачинил их Встав недалеко от входа, я стал громко кричать:

Услуги писаря! Пишу подати, письма, челобитные, жалобы!

Вскоре ко мне подошёл мужичок, по одежде — ремесленник.

Неужто грамоте учён?

А то как же.

Письмецо мне надо написать.

Две полушки.

Однако! — Мужичок почесал в голове. Потом махнул рукой: — Согласен.

Сначала деньги давай.

Мужик вытащил из кошеля медные деньги.

Обожди здесь, я мигом.

Не успел мужик запротестовать, как я ввинтился в толпу и, подойдя к торговцу бумагой, купил два листа бумаги и чернила. Были чернила в глиняном маленьком горшочке, заткнутом деревянной пробкой, и — что мне понравилось — горлышко горшочка было перевязано бечёвкой, держа за которую, было удобно его нести.

Я вернулся к мужику. Вокруг него уже стояли любопытные, и мужик возмущался:

Отдал деньги, а он в толпу — шмыг, только его и видели.

Вокруг засмеялись:

Не будь простофилей!

Ты не про меня ли рассказываешь? — тронул я мужика за плечо.

Ага, явился, я уж думал — убёг с деньгами-то!

Так за бумагой же ходил.