Довольный, я пошёл на торг, и за день мне удалось написать ещё шесть прошений.

А утром следующего дня, когда я пришёл за бумагой, её продавец предложил:

— Что ты всё время за листками бегаешь? Садись рядом, за прилавком место есть. И у тебя место постоянное будет, и мне прибыток.

Я прикинул — и впрямь удачно. Уселся рядом и стал громогласно рекламировать свою услугу.

И дело пошло. Бумаготорговец продавал бумагу, я писал. Услуга оказалась востребованной, писал я быстро и грамотно, и вскоре уже не просиживал штаны, а работал с утра до вечера — пока можно было ещё различить буквы.

На заработанные деньги удалось купить рубашку и штаны, какие носили все горожане, и уже внешне я не отличался от рязанцев. Мне бы ещё жильём обзавестись, а то так и приходилось спать на берегу. На моё счастье, не было дождей, но я остро осознавал, что задует ветер или пойдёт дождь — и выглядеть я буду, как мокрая курица, а там и до простуды недалеко.

На еду я уже зарабатывал, и понемногу — по одной-две полушки - откладывал, собираясь снять для проживания какой-нибудь угол.

Жильё нашлось скоро и неожиданно.

В конце одного из моих трудовых дней ко мне подошла старушка. Некоторое время она стояла поодаль, не решаясь приблизиться, затем всё-таки осмелилась.

Милок, не напишешь ли челобитную?

Напишу — чего же не написать. Две полушки всего.

Так денег нетути.

Бабушка, бумага денег стоит.

Нет у меня денег, беда просто.