— Может его водой окатить? — задумчиво спросил Кузьма.

— Тебе что, больше всех надо! Пусть себе лежит, на все воля Божья.

Переговариваясь, они отошли в сторону, и я на какое-то время остался один. Теперь можно было хотя бы немного осмотреться. Я слегка повернул голову, но трава была так высока, что кроме давешнего жука ничего видно не было. Он уже преодолел около полуметра препятствий и упорно пробивался к какой-то своей неведомой цели. Я, стараясь не делать резких движений, протянул руку вдоль туловища и ощупал потайной карман, в котором были спрятаны деньги. Там осязалось что-то твердое. Появилась надежда, что коварный Пантелей до моей заначки не добрался.

— Отнесите его ко всем, — неожиданно прозвучал надо мной начальственный голос, — пусть бабы его посмотрят, может еще и оживет.

Я опять расслабился. Меня взяли за руки и ноги и куда-то потащили. Спина волочилась по траве, изредка цепляясь за высокие кочки. В голове опять потемнело, но сознание я больше не потерял. Несли меня долго. Впрочем, возможно, это мне только казалось. Наконец движение прекратилось, и я опять оказался на земле.

— Посмотри, что с ним, — сказал командирский голос, которого я еще не слышал, — рану ему промой или еще что.

— Так водицы нет, — тихо, как-то даже виновато, ответила ему женщина, — вся что была, вышла.

— Пьете вы ее что ли! — засмеялся тонкой шутке командир и, судя по всему, ушел.

Теперь между собой говорили явно не палачи, а жертвы.

— Ишь, как его, сердечного! — жалостливо сказал незнакомый женский голос. — Может, у кого сталась водичка?

Послышался мелодичный звон, будто рядом перебирали колокольчики. Я не сразу понял, что он напоминает, а когда догадался, на душе стало еще пакостнее, чем раньше.

— На вот, возьми, — негромко проговорил, теперь уже мужчина, — у меня осталось на донышке.