Александр Гордеевич слушал претензии, но атмосферу не накалял.

- Ты снял со счета четыре миллиона, - напомнил младший среди гостей, по говору - кавказец, по виду - абхазец.

"Кто же меня заложил? - терялся в догадке Александр Гордеевич. - Он понимал, если деньги возвращать, уплывет Поморский деревообрабатывающий комбинат. Аукцион уже в середине марта. За двадцать дней четыре с половиной миллиона долларов не раздобыть даже под грабительский процент.

Очистить по старой привычке присмотренный банк, но большая наличность скапливаются разве что в столичных банках. Традиционное ограбление отпадало. Да и реноме у Тюлева уже не то - был налетчик, теперь он честный российский предприниматель.

"Кто же?.."

Ответа не находил, заложить мог только свой, из ближайшего окружения.

А в Архангельске все уже на мази. Кому нужно было на лапу - дали. Расходы немалые.

Если принудят вернуть взятое в банк, то взятку никак не вернуть. У взяточника, как у попа, - не бывает сдачи.

- Четыре миллиона плывут в Швейцарию, - сказал Тюлев. - Они уже в пути. Вклад в банке вам знаком.

- На чье имя?

- На мое.

- А нас ты спросил?

- Вас ещё надо было найти. А время поджимало.

- Но почему на твое? - угрюмо спросил третий, угрожающе глядя из-под шляпы, /никто из них не раздевался./ Этот, третий, был самый опасный. Тюлев помнил, что кличка у него Ярочка. Но этот Ярочка участвовал в нескольких разборках, оставил после себя восемь трупов.

Тюлеву не хотелось быть девятым, и он дипломатично изрек:

- Вы мне доверили, и я сделаю все, чтоб наши деньги работали.

- На тебя? - буркнул Ярочка.

- И на меня.

- Банкир, криво шутишь, - все так же угрожающе напомнил Ярочка. Гляди, секир башка...

- Мы ужо пужатые, - по-тюремному выговорил Тюлев. - Я на политбюро за каждый истраченный доллар...

- На что? - опять перебил его Ярочка.