... А братец, не ведая истинных замыслов сестры, летел в родной Питер, где его каждая собака знает, мило беседовал с неотразимой красавицей.

- Вы артистка?

- Нет. Хотя я и имею некоторое отношение к театру, но не прямое. Я модельер. Моя страсть - мужские костюмы. Конечно, я не могу соперничать с нашим зятем, он в этом деле - ас. Своего рода питерский Зайцев. Слыхали о таком?

- О Зайцеве - да.

- Ну и о нашем зяте ещё услышите. Вот на вас костюм австрийский.

- Швейцарский.

- Немного не угадала, но модель-то одна. Вам идет современный миланский, а лучше наш - московский или питерский без вкладышей. У вас же плечи богатырские, зачем подставлять вату? Так что обратитесь к нашему зятю, он сделает из вас Джемса Бонда. - И улыбнулась скромной, несколько стеснительной улыбкой: - Разумеется, по моей протекции.

- И успеет к новому году?

- Как попросите.

Уже в самолете они обменялись телефонами. Он узнал, что её звать Ядвига, Ядвига Станиславовна, а фамилия - Кинская.

- Это не ваша родственница по телеку рекламирует какое-то мыло?

Вопрос выдавал в нем заурядного, не изысканной воспитанности мужчину, но Ядвига сделала вид, что этот дурацкий кивок на какую-то Кинскую с её парижским мылом её не смутил, она мило ответила:

- Кинская моя однофамилица, в Польше их, как в Москве Сидоровых.

Александра Гордеевича уже поджидал "Мерседес" с тремя телохранителями. Одного пришлось высадить, чтоб освободить место для Ядвиги Станиславовны.

Тюлев сел с ней рядом и тут он ощутил её острые трепетные коленки.

"Такая бы мне в зоне... все паханы подохли бы от зависти", - вспомнил он прошлое.

Его, конечно, больше устраивало настоящее: вор в законе - почетно, но не всегда денежно. Иное дело - предприниматель, бизнесмен, да не какой-то там забугорный хмырь, а свой, отечественный, русский по духу и крови. За отечественным предпринимателем, как недавно сказал президент, будущее России.