Оскар выпятил нижнюю губу, не обращая внимания на дежурный персонал станции, столпившийся рядом, хмуро спросил: — Бортовой компьютер "одинокого странника", я требую открыть люк. Приказываю! — ответом была тишина. Компьютер "странника" долго молчал. Наконец на экране заплясали символы. Командор ничего не понял. Он ввёл аварийный код доступа, когда металлический голос сказал. — Блокировка. Пилот включил блокировку системы и находится в режиме глубокого сна. Он в вспомогательном рецепторном шлёме.

— Он в шлёме? — повторил за компьютером, удивился и одновременно насторожился Оскар. — Он что, с ума сошёл и какого чёрта — вскричал командор совсем нештатно.

— блокировка снята, я открываю люк, — удивил голос бортового компьютера "странника". Командор поднял плечи в недоумении и развёл руки. Нештатной ситуации нет, а это — главное. Оскар Арнольдович вытер испарину и уже успокоенный, поднялся.

— Я сам, - Не успел он сделать и шага, как на станции наступила всепоглощающая темнота: погас свет, отключился пульт управления, пропало электроснабжение. Заревела аварийная сигнализация. Длилось это секунды три от силы. Сотрудники станции застыли на местах, не зная, что предпринимать и ещё не пришли в себя, как снова включилось обеспечение жизнедеятельности станции-матери. Командор снова нахмурился и выругался от души. Первая нештатная ситуация на станции и как раз перед возвращением. В его жизни случалось и не такое, но странность заключалось в следующем: отключение произошло внезапно безо всякого предупреждения, словно в мгновенье одним тумблером вырубили сложную систему. Он сухо спросил, не веря своим словам: — Метеорит?

— Это не метеорит, командор и не инородное тело, — ответил мозг станции. — Станция-мать в порядке. Внешних повреждений на корпусе и жертв — нет. Гравитация в двух секторах первого тора восстановлена. Нештатная ситуация в боксе приёма "одинокого странника". Причина сбоя устанавливается. Мгновенная потеря 70 % энергии. Перехожу на щадящий режим.