Вон, у того — известного персонажа из надоедливого всем рассказа, вообще из одежды был только меч. И уцелел! Пора конферансью подсуетиться и объявить мой выход. Пора. Раздвинутся тяжёлые шторы, сцену ослепят юпитеры, и тут покажуся я. Зал дружно шумнёт поднятыми сидениями стульев и аполодисментнёт, а я, выйду на сцену с дурацкой полуулыбкой, щурясь, и заору во всю глотку… впрочем, чего орать-то в пустом зале, но кланяться-то всё равно не стану. Я сложу рупором руки, нет, лучше поднесу ко рту мегафон и скажу… Нет, заору, как полоумный, сейчас. Да какое там сейчас. Это я, — я ору уже не менее получаса, а меня не слышат — никто не слышит.

— А-а-нннн, где ты, эй?! Эй, здесь есть кто живой?! — Мой крик снова тонет в ватном и противном киселе безмолвия. Да, где же, в самом деле, я и куда попал. Во-во, вот именно — попал попаданец! Не угодил, а попал в самое настоящее дерьмо без запаха. А как ещё можно назвать это место, как не выгребной ямой попаданцев. Чёрт бы побрал этот марсианский кристалл.

Под ногами неожиданно хрустнуло. Егор замер, прислушался и опустился на пол. Острые камешки впились в щеку. Ток воздуха волной ударил в мозг и на мгновение опьянил. Егор втянул во всю ширь лёгких, свежий и казалось насыщенный кислородом и коктейлем незнакомых, едва ощущаемых запахов, воздух. Он лежал, не шевелясь, вдыхая и вдыхая в себя эту смесь. Голова, наконец, начала проясняться, а мысли приходить в нормальное и обычное состояние.

Похоже здесь скопление ядовитых газов, — зашептал он. — Сколько ерунды лезет в голову. — Он пошарил рядом и наткнулся на… Не веря себе, снова ощупал находку. Предательский холодок змеёй скользнул позвонками и жалом хлыста пронзил затылок. Ошибки быть не может. Две симметричные шарообразные впадины — пустые глазницы черепа, ниже — хорошо сохранившиеся зубы. Вытянутый череп с несколько широкими скулами и массивными надбровными соединялся с позвоночником скелета и недистрофическими конечностями. Егор ощупал останки несчастного, даже прилёг рядом.