Изо рта у него шла пена и он вопил безостановочно и страшно. Одноплеменники испугались. Узколицый выплюнул изо рта кровь и закатил глаза. Это был дурной знак. Его подняли, но он не хотел говорить, а прятал лицо и стенал. Когда прошло вдоволь времени и охотники возвратились, шаман громко закричал: — Народ тор-а. я просил у богов не брать больше жертв, но боги осердились и чуть не убили меня. Я уговаривал их, но не смог. Они разъярились на меня и на весь народ тор-а. Они сказали, что требуют священной жертвы от племя тор-а… Их воля такова! — шаман снова заизвивался, имитируя боль. Вот тогда-то Тор-Ал почувствовал недоброе.

— Что тебе ответили боги. Говори узколицый.

— Они требуют последней жертвы, — шаман опустил голову. Боги требуют принести в жертву самую красивую из девушек, спалив её на огне. Их выбор упал на — племя на миг затихло. — Арту, — на одном дыхании выкрикнул шаман и свалился как подрубленное дерево. Тор-Ал побелел, но ничего не ответил. Он подошёл к бездвижному шаману, не подающему признаков жизни. По его знаку, двое охотников перевернули тело шамана. — Узколицый ушёл в мир духов. — сказал Тарака, молодой воин. Сын узколицего завыл по-бабьи и стал рвать на себе волосы, вознёсши руки к небесам взывал к богам. Тор-ал уже мысленно благодарил богов за смерть узколицего, но произошло невероятное: боги откликнулись. Из груди узколицего вырвался хрип, а потом он тяжело и прерывисто задышал и открыл глаза. Это было настоящим чудом и Тор-Ал понял, что теперь конец. Шамана приподняли и поставили на ноги. Узколицый, вращая мутными глазами и шатаясь, повторил имя дочери вождя. У Тор- Ала из под ног начала уходить почва, но он смог пересилить себя…

Теперь, у священного для племени камня, он чувствовал полное бессилие перед обстоятельствами, а ещё больше ярость. Дёрнулась рука, но он пересилил желание. Сломать тонкий череп Узколицего было чрезвычайно просто. Тор-ал уже слышал, как хрустят сокрушаемые им кости ненавистного шамана.