Мои спутники разобрались со снаряжением и навьючили на спины рюкзаки. Каждому - по силам: Фэй - пятнадцать килограммов, нам с Макбрайтом - по тридцать, ад-Дагабу - сорок. Однако гигант-суданец выглядел так, словно сумел бы без труда прихватить Цинь Фэй со всей ее поклажей. Насколько мне помнилось, он был чемпионом Африки по многоборью, а значит, являлся разносторонней личностью, способной прыгнуть в Ниагарский водопад, свернуть гиппопотаму шею и переплыть Ла-Манш - зимой и непременно в самом широком месте. Конечно, я имею в виду не олимпийское многоборье, а то, которым занимаются экстремальщики, люди слегка повернутые хотя, если судить с разумных позиций, на этой планете повернуты все. В том числе и Арсен Даниилович Измайлов; как-никак, я тоже человек.
Макбрайт пошарил в кармане, вытащил плоскую фляжку и протянул ее Фэй.
- По традиции, босс?
- По традиции! - Кивнув, я вскинул руку: - Путь тяжел, но мы сильнее!
Фэй пригубила, Сиад - даром что мусульманин! - сделал основательный глоток, я тоже приложился не без удовольствия. Старый французский коньяк, какой вкушают лишь миллиардеры! Макбрайт отпил последним, вылил янтарную жидкость на песок и отшвырнул флягу.
Все, конец ритуала! Я не одобряю тяги землян к символике, но в данном случае некий торжественный акт казался вполне уместным. Как принято у экстремальщиков, он означал, что мы идем в поход командой, что будем делить каждую каплю воды и крошку концентрата, не поддаваться слабости, смешивать с партнером пот и кровь и защищать его до последнего вздоха. Глоток вина, рукопожатие и слово о том, что мы сильнее самой тяжелой дороги... Высокие звезды! Если б другие земные проблемы решались с такой же легкостью!..