Вокруг Максима клубился странный серебристый туман. Ему казалось, что еще минуту назад плоть обугливалась под воздействие жаркого огня, всепожирающего и неумолимого в своей целеустремленности. Сейчас он видел свое тело совершенно целое, и даже одежда не была повреждена.

— С ума сойти, неужели у меня глюки или я попросту сплю и все это мне видится, но как же это реально — непроизвольно вырвалось из его губ. Предшествующая картина аварии и последующего пожара была чрезвычайно настоящей. Такое, ни в каком сне не присниться. В следующую минуту промелькнула другая мысль, не менее безумная, но все-таки тоже вполне вероятная. Она заключалось в том, что он находиться в реанимации, а все теперь видимое это коматозные последствия, все ж врачи не смогли полностью узнать, что нас ждет в промежуточном состоянии между смертью и жизнью.

— Ну нет уж, фигушки, лучше помереть — вырвалось у парня, когда представил эту вероятность развития событий — лучше смерть, чем жить обугленной головешкой, причем весьма укороченной с низу, не известно, как там с моими руками, может и их тоже нет. Хрена вам, коновалы, не откачаете меня — сам не захочу. Ну как, где тут светлое пятно в конце тоннеля, да и сам туннель что-то запропастился.

Максим метался в этом странном тумане и не мог понять перемещается ли он в пространстве или это бесцельный бег на месте. Чувство времени тоже сбоило — ему казалось, что он тут мечется уже целую вечность. Наконец ему показалось, что в одном месте туман был пожиже и он рванул в ту сторону. Действительно, с каждым шагом видимость улучшалась, теперь он мог видеть окрестности на десять метров, но только этих окрестностей-то и не было, а был все тот же туман, только немного другого оттенка. Ноги ощущали твердую поверхность, а глаз цеплялся за бесплотную дымку внизу. Но он продолжал целеустремленно продвигаться в сторону светящегося пятна. Наконец. Уже ничего не мешало ему внимательно рассмотреть странное явление, которое оказалось необычной сферой ярко-желтого цвета.