Непостижимо для нас, скажем, удивительное умение инопланетянина произвольно превращать пространство в разнообразные предметы, но ведь посланец далекой планеты не раз это проделывал, вникая в закономерности чужого мира,превратил, например, крошечную часть окружающего его пространства в несколько двухкопеечных монет, на которые тут же накупил газет, как это делали рядом с ним настоящие земляне, и мгновенно усвоил и осмыслил все, что только в них содержалось. Трудно поверить и в то, что шерристянин легко проникал взглядом сквозь любые преграды, читал мысли прохожих, моментально разбирался в сущности любого землянина и т. д. и т. п.

Короче, еще не раз встретится в истории Миши Стерженькова такое, что на данном этапе своего развития мы можем, приспосабливаясь к нашему современному ладу, передать лишь весьма приблизительно.

Чего же другого, однако, можно было тут ожидать и надо ли огорчаться, досадуя на кажущуюся ограниченность человеческой мысли? Не правильней ли, сравнивая себя с шерристянами, задуматься над теми поистине головокружительными далями, которые предстоит еще преодолеть человечеству в процессе эволюции? И конечно, они преодолимы: придет время, и сегодняшний день мы будем вспоминать с чувствами, похожими на те, какие сейчас вызывает воспоминание, скажем, об охоте на мамонтов или о первобытных способах добывания огня, придет время, когда...

Но и на такие размышления о манящих перспективах человечества не стоит слишком уж отвлекаться - история Миши Стерженькова уже зовет нас дальше.

...Полчаса спустя после высадки на Землю шерристянин находился на перекрестке двух оживленных улиц и занят был тем, что подводил первые, предварительные итоги. К этому моменту с чужой планетой, с различными проявлениями жизни на ней он уже освоился полностью - мигом постигнув язык землян, временами он даже думал на нем, хотя, конечно, и ощущал недостаток слов: их было мало, невозможно мало в земном лексиконе для выражения сложнейших чувств жителя другой планеты.