Нинель подхватила мужа под руку, и гордо подняв голову, пошла в сторону от кинотеатра.

И тут же им пришлось броситься в кусты, потому что к кинотеатру подъезжала, истерично вопя сиреной, милицейская машина.

Пока подъехавшая милиция безуспешно пыталась выяснить хоть что-то у отчаянно кашляющей тети Кати, которая вместо слов выдавала из горла милицейские трели, пока осматривали Вовика, пока вызывали "скорую", все это время Арнольдик и Нинель просидели в кустах.

Арнольдик, часто дыша, приходил в себя, а вокруг него суетилась верная и заботливая Нинель.

- Ты в порядке, дорогой? Ну и наделали мы с тобой шухеру!

- Нинель! Что с тобой? Где ты нахваталась этих словечек? Откуда это?! "Корова", "шухер"...

- Про корову, дорогой мой, я услышала от тебя, а все остальное я регулярно слушала в течение всех лет с начала перестройки до тех самых пор, пока ты не решил вымыть телевизор шампунем, предварительно даже не выключив его из сети. И потом, если честно, то я, хотя и не часто, но все же изредка читаю газеты. Можно подумать, что ты не слушал телевизор и не читал газет!

Арнольдик обиженно возразил:

- До тех пор, ПОКА мы их выписывали, я читал газеты регулярно.

Нинель, не заметив "пока", живо ответила:

- Вот видишь! Тогда о каком языке может идти речь? О какой чистоте языка? Ты вспомни, хотя бы, "Московский комсомолец". Там все заголовки написаны языком дворовой шпаны. А что и как говорят на улицах! Ты, может быть, скажешь, что не слышишь, что и как говорят на улицах?

- Я не слушаю всякие глупости, - пробурчал Арнольдик.

- Да, конечно, я же совсем забыла! Ты перед выходом из дома затыкаешь уши ватой. Милый, не говори глупостей. Ты посмотри, в какое время ты живешь! Только что тебя едва не убили вымогатели!

Арнольдик, тревожно наблюдавший за тем, что происходило возле кинотеатра, указал пальцем Нинели на то, как щуплые санитары с помощью милиции пытаются оторвать носилки в тушей Вовика от пола.