Шмыгло потянулся, зевнул, и возразил:

- Не, нет таких вещей. Любая шмотка цену имеет. Если это вещь, то она чего-то стоит, значит, продается. А если что-то ничего не стоит, не продается, значит это не вещь, это просто фуфло, барахло то есть...

Нинель прижала к вискам кончики пальцев.

- Боже мой! Мне иногда становится страшно жить в этой стране и в этом городе!

Из кухни вышел повеселевший Арнольдик, с тарелками в руках и с двумя мокрыми полотенцами через плечо. Заметив расстроенную Нинель, он озабоченно спросил:

- В чем дело, дорогая? Ты чем-то расстроена? Что-то случилось?

- Нинель устало и безнадежно махнула рукой.

- Ровным счетом ничего, дорогой. Не волнуйся. Это все так, пустяки. Досужие и пустые разговоры.

Она горько усмехнулась, многозначительно покосившись на Шмыгло, но тот не заметил ее взгляда, занятый своими мыслями. Он задумчиво посмотрел на Арнольдика, и неожиданно живо поинтересовался у него:

- Слышь, дед, вот тут твоя супружница говорит, что ты воевал лихо, а наград всяких у тебя много имеется?

Арнольдик сердито и несколько обиженно отозвался:

- Я же не за награды воевал...

- Значит, нет у тебя никаких наград? - разочарованно протянул Шмыгло, теряя интерес к своему собеседнику.

- Почему нет? - удивился Арнольдик. - Есть у меня награды. Просто я имел в виду, что не это главное, что не за награды же я воевал. Разве так уж важны награды?

Шмыгло явно воспрянул духом, услышав, что награды все же в наличии имеются.

- Вот и я ей говорю, что награды - это так, ерунда, не самое главное...

Нинель, настороженно прислушивавшаяся к разговору, попыталась повернуть его в другое, менее опасное русло.

- Арнольдик, милый, кушай свой супчик, иначе он остынет и станет совсем невкусный, кушай, мы после поговорим.