- На своей потом будешь ездить, - грубо огрызнулся Филин. - Вернешься, заберешь свою, а сейчас поедешь на том, на чем тебя повезут. И кончен разговор. Ну, чего стоите? Прикажете мне вас за ручку рассаживать? Быстро садитесь!

Тут коляска моя, которую усердно толкал сзади Петюня, со всего маху въехала в дверцу шикарной бээмвэшки, изрядно помяв ее.

- Ты что, слепой, что ли?! - мгновенно сравнялся цветом лица с окраской своей машины Филин. - Ты что, придурок, не видишь, куда едешь?! Мало тебя по лестнице спустили?! Ты что под ногами путаешься?!

Но тут он разглядел улыбающуюся физиономию Петюни, на которой явно и четко прочитывался интеллект, равный по количеству битов интеллекту кирпича.

Филин сплюнул себе под ноги, оттолкнул в сердцах коляску, сказав что-то сожалеющее по поводу нехватки времени.

Я радостно протянул из коляски руки к Арнольдику:

- Арнольд Электронович! Я тут под окнами вашими гуляю себе и гуляю! Устал уже. Подвезите инвалида. Вы, я вижу, собрались на машинке кататься, так я бы тоже не прочь. И где супружница ваша драгоценнейшая, Нинель Петровна? Что же вы это без нее на прогулку-то?

- Я бы с удовольствием покатал вас, да машина не моя, некоторым образом, - лихорадочно соображая, что предпринять, ответил Арнольдик. - А супруга моя осталась под присмотром, дома осталась. Там за ней присматривают люди добрые. Очень добрые люди.

- Понимаю, понимаю, Арнольд Электронович, а чья машина будет, такая красивая?

- А машина будет моя, - не дождавшись конца нашей беседы вмешался Филин. - Слушай, инвалид, а не хочешь не вниз по лестнице, а вверх полететь?

- А если не добросишь?

- Если не доброшу - упадешь. Зато разом отмучаешься. Так как - есть желание полетать?

- Нет уж, я лучше поползаю, - ответил я, предусмотрительно откатываясь от Филина.

- Ну то-то, - проворчал тот, сажая Арнольдика и Сергеича в машину.

Захлопнув дверцы, он с места дал по газам и скрылся.