Это оказался Рэнкин, лежащий в луже собственной крови, его глаза в ужасе уставились на потолок. Его затылок был разбит.

Я услышал выстрел, проклятие, опять крик. Я вновь побежал, но упал, и чуть было не ударился лицом, так как споткнулся о ступеньки. Я поднялся и смутно разглядел, что лестница ведёт к отгороженному отверстию, расположенному чуть выше меня. Расчистив его и выбравшись наружу, я увидел такую картину: высокий силуэт на фоне неба, который мог принадлежать только Вейнбауму, револьвер в его руках, нацеленный куда-то в землю. Свет звёзд нельзя было разглядеть из-за нависших облаков, которые то разъединялись, то соединялись снова.

Он услышал меня и быстро обернулся, его глаза в темноте были похожи на красные фонари.

— А, это ты Герад.

— Рэнкин мёртв. — Cказал я ему.

— Я знаю. — Промолвил он. — Ты мог бы предотвратить это, появившись чуть быстрее.

— Лучше помолчи, — разозлился я. — Я торопился…

Меня прервал звук, вгоняющий в кошмар даже сейчас, уродливый мяукающий звук, будто гигантская крыса испытывает боль.

В течение нескольких секунд на лице Вейнбаума я наблюдал размышление, страх, и, наконец, решительность. Я в ужасе отступил назад.

— Что это? — Выдохнул я.

Он небрежно направил свет в яму, небрежность для него неестественна, я заметил, что что-то привлекло его внимание.

Тварь снова мяукнула, и я опять испытал приступ страха. Я вытянул шею, чтобы взглянуть на этот кошмар в яме, кошмар, заставивший кричать в жалком испуге даже Вейнбаума. И прежде, чем я увидел, где-то за пределами дома поднялась и стихла волна ужаса.

Вейнбаум отвёл свой фонарик от ямы и направил его на моё лицо.