Наступила длительная пауза. Постепенно до всех дошло, что мистер Форкетт не торопится благодарить Уотса, и все уставились на него. Форкетт сидел, опустив глаза, погруженный в собственные мысли. Затем он поднял голову, посмотрел сначала на остальных пассажиров, а потом на Кристофера Уотса.

- Нет, - сказал он наконец, - мне очень жаль, но я не могу с этим согласиться. Боюсь, что я рассматриваю ваш поступок как антиобщественный, граничащий с подрывной деятельностью.

Уотс, который был весьма доволен собой, сначала удивился, затем нахмурился.

- Прошу прощения! - сказал он с выражением искреннего недоумения.

- Вы совершили очень серьезный проступок, - сказал мистер Форкетт. Как можно говорить о прочности существующего порядка, - продолжал он, если мы перестанем уважать наши традиции и институты? Вот вы, молодой человек, только что разрушили такой институт. А ведь ад - это весьма солидное общественное установление, и мы все верили в него, в том числе и вы сами, пока не взяли и не поломали. Нет, я никак не могу этого одобрить!

Остальные пассажиры смотрели на мистера Форкетта, ровно ничего не понимая.

- Но, мистер Форкетт, - сказала Норма, - ведь вы не хотели бы снова оказаться там, с этими чертями?

- Милая девушка, дело вовсе не в этом, - сказал мистер Форкетт с упреком в голосе. - Как человек, обладающий чувством гражданской ответственности, я категорически протестую против всего, что может подорвать уверенность общества в правильности установленного порядка. Поэтому я еще раз повторяю, что я рассматриваю поступок этого молодого человека, как нечто весьма опасное, граничащее с подрывной деятельностью.

- Но если это общественное установление дутое... - начал было Кристофер Уотс.