— Что случилось, Дисмей? — спросила я, присев на корточки подле нее, чтобы лучше видеть ее лицо. — Чем ты занимаешься?

— Моя мама, — выдохнула она, — я покалечила мою маму!

— Что такое ты говоришь? — спросила я в замешательстве.

— Я наступила на трещину, — всхлипывая, сказала она. — Я не хотела, но Банни толкнул меня. И теперь у моей мамы сломана спина! Можете вы исправить сломанную спину? Это очень дорого стоит?

— О, Дисмей, миленькая! — воскликнула я, разрываясь между жалостью и раздражением. — Я же говорила, чтобы ты не верила Банни. «Как по трещине пройдешь — маме спину перебьешь» — это ведь неправда! Это же просто такая песенка, которую любят распевать дети. На самом деле это не так!

В конце концов я уговорила Дисмей оставить тротуар, но она явно была сама не своя весь остаток дня и вылетела, как пуля, из комнаты после окончания уроков, словно ей не терпелось скорее попасть домой, чтобы убедиться, что там все в порядке.

Занятия в школе шли своим чередом, и от сказок мы перешли к книгам про страну Оз. Теперь на часе для чтения я сидела постоянно окруженная разлившимся у моих ног морем удивленных лиц, заново переживая вместе с ними очарование, испытанное мною тогда, когда я впервые услышала эти истории. И Дисмей так твердо верила в каждое услышанное от меня слово, что Майкл и Банни заставляли ее, охваченную ужасом, спасаться бегством каждый раз, когда пыльный вихрь проносился по площадке для игр. Наконец я вынуждена была решительно вмешаться в это дело, когда увидела, как Майкл борется с отчаянно молчавшей Дисмей, пытаясь разжать ее руки, мертвой хваткой вцепившиеся в окружающий площадку забор, чтобы вихрь не смог поднять ЕЕ и унести ЕЕ через Мертвую Пустыню в лапы Злой Колдуньи Запада.

После этого Майкл обнаружил, что его джинсы — не такая уж хорошая защита от ракетки для пинг-понга, которая считалась самым суровым орудием физического наказания в нашем классе.