Впрочем, точно так же она вела себя и в течение всего пути, чем дальше, тем больше раздражая молодого человека. Суришар ценил себя весьма высоко, и не без оснований: знатен, юн, красив, остроумен... что еще? Стихи -- как из рога изобилия! Вот, к примеру:

-- Прости, красавица, и не вини поэта,

Что он любовь твою подробно описал!

Пусть то, о чем писал, не испытал он сам -

Поверь, он мысленно присутствовал при этом!

Ну?! Где славословия?! Где восторги равных и пресмыкание низших?! Все нам по плечу, хоть слово, хоть меч... кстати, о мечах! На ристалище или на скачках приз получить -- и тут он один из первых в столице! Отвага? Презрение к опасности? Ха! Кто еще из возможных наследников решился на Испытание, вышел на дорогу, которую должен пройти будущий владыка Кабира? Да никто, кроме него! И быть ему вскорости шахом, а эти унылолицые пусть прозябают...

Женщины от таких молодцов должны быть без ума. И были без ума. И будут. За исключением Нахид-хирбеди. Разумеется, подобное равнодушие "небоглазой" жрицы (а ведь действительно: глаза у девицы -- голубые и пронзительные, как небо в горах!) выводило будущего шаха из себя.

Тем более, что обета безбрачия жрицы не давали. Сыщется достойный жених -- и ладно... а сказок про блудливых хирбеди хоть пруд пруди!

"Ничего, дай срок, гордячка! Вот сяду на престол -возьму в жены. Или лучше в наложницы. Шаху не отказывают,-злорадно думал юноша, лаская яростным взглядом по-звериному изогнувшуюся фигурку жрицы, что припала к алтарю.-- А мольбы Огню Небесному пусть плешивые мудрецы возносят!.. кто на них, кроме Огня, позарится?" -- он покосился на хирбеда, бродившего вокруг Нахид и алтаря с невнятным бормотаньем.