Не отвечая, Баранников сел за стол и взглянул на копию протокола задержания, к которому было подколото направление на психиатрическую экспертизу.

- Зачем вам нужно было в эфирную студию? Вы не отдавали себя отчета, к чему это приведёт и где вы окажетесь? - спросил он.

Пациент неуютно пошевелился в смирительной рубашке.

- Я знал, на какой риск я иду, но хотел предупредить как можно больше людей. Два дня назад я просил предоставить мне эфир, но эти олухи отказали! Болваны, скоро они обо всем пожалеют!

- Вы угрожаете кому-нибудь конкретно? - быстро спросил доктор, бросая на пациента проницательный взгляд поверх бумаг.

Коптин отрицательно замотал головой.

- С чего вы это взяли? Я ученый. Я вообще не склонен к насилию.

- А из сопроводительного протокола следует, что склонны. При задержании вы укусили старшего сержанта В.Морденко за руку и нанесли оскорбление действием ассистенту режиссера... э-э... фамилия неразборчиво.

- Какому еще ассистенту? А, это, наверное, тот парень, которому я оторвал пуговицу на воротнике. Вот уж не знал, что это считается оскорблением действием, - удивился пациент.

- Видите, сами сознаетесь! - веско сказал доктор.

- Подумаешь, оторвал пуговицу. Надеюсь, для вас не секрет, как у нас задерживают? Дубинкой по шее, пистолетом по скуле. Естественно, что меня это возмутило, и я стал сопротивляться. Но из этого не следует, что я опасен.

Просмотрев протокол, Баранников отложил его.

- Вы ученый? - спросил он.

- Доктор биологических наук. Старший научный сотрудник института растениеводства имени Мичурина, - с гордостью сказал Коптин.

- И вы работали... э-э... до последнего времени?

Лицо Коптина побурело. Доктору был знаком этот холерический тип маленькие полнокровные мужчины, нервные, быстро выходящие из себя и, по большому счету, более других склонные к психическим нарушениям.

- Что? Вы намекаете, что меня могли вышвырнуть, потому что я чокнутый?